На мосту, соединяющем между собой берега этих двух европейских стран, оживленный поток пешеходов и блестящих на солнце автомобилей. Еще пару лет назад, а если быть точнее, до 1 мая 2004 года, пересечение этого моста представляло намного большее препятствие, особенно для тех, кто жил подальше от границы, и здесь все было как-то застывше-безлюдно. Но граница Европейского Союза уползла дальше на восток, и теперь старые и «новоиспеченные» граждане ЕС могут свободно, лишь показав на таможне паспорт или ID, пройти в соседнее государство. Сотни людей уже незаметно для себя пересекают каждый день границу, спеша по делам, на учебу или просто для развлечения из одной страны в другую.

Сегодня рабочий день, и на мосту можно увидеть очень много немецких авто, направляющихся к восточным соседям – так, многие просто едут наполнить свои багажники более дешевыми польскими продуктами. На правой стороне всех желающих ждет огромная цепочка польских таксистов, которые по многу раз в день катаются из страны в страну, кстати, по более низким тарифам. По тротуарам в обе стороны моста интенсивным потоком пробегают студенты – в большинстве своем поляки, живущие в «студенческих домах» у себя на родине – в Восточной Европе, и «студующие» за границей – в Европе Западной. Достаточно много немецких и международных студентов немецкой Виадрины [1] спешат в соседнее государство на пару часов занятий или в библиотеку в польско-германский учебный корпус «Collegium-Polonicum», отстроенный совсем недавно прямо возле моста при крупной поддержке Европейской Комиссии. Помимо студентов, много других пешеходов не спеша пересекают мост в направлении Польши с продуктовыми сумками – в магазин, на Bazar, за сигаретами, а некоторые просто идут подстричься или выпить пива.

Сегодня в Германии день больших распродаж, и интенсивный поток хозяев восточного берега Одера, или по-польски Одры, направляется в сторону немецкого Франкфурта. Еще среди проходящих по мосту людей наверняка есть пара любителей половить рыбу. Если посмотреть с моста на реку, то сразу бросается в глаза, что все рыбаки ловят рыбу на восточной стороне – так многие «фишеры» обходят немецкую бюрократическую машину, усложняющую процесс рыболовства на родной западной стороне.

Наверное для многих этих идущих по мосту людей частое пересечение границы давно уже вошло в привычку. Те же, кому это каждый раз все равно кажется непривычным или те, кто очень редко или впервые здесь бывают, останавливаются посредине моста, чтобы задержать во времени этот момент пребывания между двумя странами.

Вот и я точно так же очень любила останавливаться посередине моста и радоваться бегущим в обе стороны пешеходам, велосипедистам и автомобилистам, «в комфорте» пересекающим границу. Стоишь там, между двух миров, и смотришь одновременно на Восточную и Западную Европу, и видишь два ее лика, две страны с совершенно разными языками и культурами. Но ты ни там, ни здесь. Ты - между ними. И только несколько шагов влево или вправо от этой «бесстранной» точки снова загоняют тебя в государственные рамки...

Я замирала в центре моста и чувствовала эту свободу от границ, радовалась этому безупречному ощущению нахождения «нигде», восхищалась тем, что границы между «старой» и «новой» Европой открылись и думала о том, как здорово теперь всем этим людям гулять по обеим берегам реки, если этого хочется, а не только по левому или правому, как было предписано и указано раньше. Именно на этом мосту мои ощущения «здесь», «там» и «нигде» перетекали друг в друга за пару мгновений. В прошлое мгновенье я была «здесь»... Пара шагов... и это уже не «здесь», а «там»...еще мгновенье...и я уже ступаю в это долгожданное «нигде» – внизу вода, сверху небо и парящие по нему птицы, совершенно не знающие границ и не нуждающиеся в паспортах.... Еще несколько шагов, и я уже снова «здесь», которое совсем недавно было для меня далеким «там»... Потрясающее ощущение перехода во времени и пространстве, похожее на полет, вливающее в тебя чувство освобожденности от замкнутых рамок... Я вдыхала эту свободу и восхищалась окружающим меня «нигде» и оживленной картиной, открывающей людям более широкие перспективы. Именно на этом мосту во мне укреплялась вера в возможность взаимного процветания в общеевропейском пространстве, появлялись ощущения радости и благополучия, выражения которых я также искала и, кажется, находила на сияющих лицах спешащих или медленно плывущих в обе стороны по мосту прохожих.

Но однажды на этом мосту вдруг надолго появился один человек, и в один миг перекрасил в другие краски всю нарисованную мною картину. Появился он как маленькая точка на этой картине, которая, несмотря на то, что это всего лишь точка, сразу же вышла на первый фон, затмив воодушевляющий пейзаж. По крайней мере, в моей картине... Он приезжает сюда теперь почти каждый день. Вот опять, видишь, в самом начале моста, где обозначена „Granica Panstwa“, появилась точка? Вот она приближается, быстро двигаясь к цетру моста и вырастая в человеческую фигуру. Это старик-поляк, потерявший в войну ногу, с глубокими морщинами на лице и в потрепанной куртке, ловко толкает одной рукой свою инвалидную коляску, намеренно загоняя себя в поток автомобилей, ползущих по мосту в сторону германского берега. Приближаясь к автомобилям, он протягивает водителям свою руку с шапочкой для денег, надеясь, что ему подкинут монет, и лучше в Евро. А потом под вечер, устав вот так вот часами кататься, он просто сидит в своей коляске в конце моста, ближе к своему дому, и провожает своим уставшим, но очень благордарным взглядом и автоматическим «dzięki» [2] пешеходов – тех, что кинули ему пару грошей или, к его большей радости, евро-центов. Каждый раз теперь, когда я прихожу на этот мост и ступаю в мое безграничное «нигде», мой взгляд невольно падает на этого старого человека, для которого не существует и просто никак может существовать этого моего «нигде»! С утра до вечера, на протяжении стольких часов его жизни, этот мост для него становится длительным «здесь», в то время как мое привычное «здесь» на западном берегу по той стороне моста, практически всегда означает для него далекое «там», «за границей», несмотря на всю ее кажущуюся близость...

А ведь у этого несчастного старика, загнавшего себя или, скорее, загнанного кататься на своей изношенной коляске среди спешащих из страны в страну по моему безграничному «нигде» блестящих автомобилей, была, наверное, когда-то «там» далеко, на правом берегу, совсем другая жизнь...

Жизнь без границ...